Николай Эйхвальд (fon_eichwald) wrote,
Николай Эйхвальд
fon_eichwald

Донос на гетмана-злодея



В этом послании, направленном с Украины в Москву, всё выполнено в законах жанра. Авторы говорят, что гетман замыслил союз с врагами Русского царства, с которыми прямо сейчас идёт война, что он хочет сделать Украину независимым наследственным владением, что он обижает и старшИну, и мещан. Центральному правительству необходимо срочно принять меры, а иначе будет поздно. И подписи. В самом низу листа, справа, - регент Генеральной войсковой канцелярии Василий Кочубей. А в основном списке, прямо под текстом, четвёртый по счёту – генеральный есаул Иван Мазепа.

Ну да, Кочубей с Мазепой стали соавторами. 1687 год, донос на гетмана Ивана Самойловича, написанный прямо в действующей армии, во время первого крымского похода Голицына.

«Красный граф» Алексей Толстой рассказал в романе «Пётр Первый» очень эффектную историю. Крымцы поджигают степь, принудив армию вторжения к отходу, несколько высших должностных лиц Гетманщины (вероятно, их можно назвать «вельможами», не забывая о кавычках) приходят к князю Василию Васильевичу, чтобы обвинить в причастности к поджогам гетмана, последнего арестовывают, а потом приходит тайком уже один Мазепа – хитрый и вкрадчивый – и аккуратно рассказывает о зарытом бочонке с 10 тысячами рублей. На следующий день его избирают гетманом, а к шатру Голицына привозят какой-то бочонок со следами земли на нём.

Как было на самом деле? Приходится признать, что вопросы к Самойловичу у царского правительства накапливались достаточно давно. При всех своих индивидуальных отличиях этот попович был вполне типичным украинским гетманом: он налаживал, как мог, финансовые потоки (понятно, что шли они в одну сторону), укоренял в среде казачьей аристократии свою семью, старался самостоятельно, без подсказок из Москвы, «решать вопросы», пытался приблизить к реальности формулу «гетман обеих сторон Днепра» и имел свои взгляды на внешнюю политику. В частности, сближением России с Речью Посполитой был он крайне недоволен; превращение Киевщины и Брацлавщины в ничейную полосу не приветствовал и даже направил после заключения «Вечного мира» предложение напрямую к королю Яну – передать ему, Самойловичу, Правобережье. С точки зрения Москвы это была, конечно, удивительная вольность, за которую в какой-то момент обязательно пришлось бы отвечать. И войну с Крымом и Турцией гетман, мягко говоря, не приветствовал: гипотетический разгром хана означал бы, что Украина обречена на полное поглощение северо-восточным соседом.

К этому добавлялись натянутые отношения с Голицыным. Во время кампании 1678 года Самойлович оказался единомышленником Григория Григорьевича Ромодановского, настаивавшего на том, что Чигирин надо сохранить, и ставшего едва ли не личным врагом Василия Васильевича. Но Ромодановского убили стрельцы в мятежном 1682-м, а Голицын стал первым лицом в государстве после царевны Софьи. Судьба Самойловича явно могла сложиться более удачно, если бы первый Крымский поход возглавил не «галант» правительницы, а, как это предполагалось изначально, Михаил Алегукович Черкасский: этот командующий и против гетмана ничего не имел, и мог позволить себе роскошь просто потерпеть поражение. У Голицына же пространство для манёвра было сужено – если и проигрывать, то исключительно из-за козней внутренних врагов. Так что Самойлович не мог не оказаться под ударом.

«Доношение» казачьей старшины было вручено Голицыну 7 июля 1687 года на реке Коломак. Кто был инициатором – вопрос открытый. Одни историки считают, что вся затея с самого начала контролировалась Голицыным, другие – что генеральный есаул Иван Мазепа угадал настроение Голицына и Софьи и использовал этот шанс.

Всего донос подписали десять человек. Сначала, прямо под текстом, с указанием должностей – четверо: генеральный обозный Василий Борковский, генеральный судья Михайло Вуяхевич, генеральный писарь Савва Прокопович, генеральный есаул Иван Мазепа. Потом ниже, уже без должностей – ещё трое: Константин Солонина, Яков Лизогуб, Стефан Петрович Забела. Левее (вероятно, дописанные позже на оставшемся свободным месте) – Григорий Гамалея и «Дмитрашка Раца». Наконец, справа внизу последний – Василий Кочубей.

Интересно, что Солонина, Лизогуб, Забела и Гамалея (Толстой упоминает как раз их), на тот момент были только бунчуковыми значными товарищами, но вскоре стали полковниками - по некоторым данным, даже до избрания следующего гетмана. Их подпись без указания должности может считаться своеобразным намёком: "Мы ждём повышения". Таким же намёком могла быть и подпись Кочубея - тоже без должности, в самом низу, могущая символихировать (по мнению Таировой-Яковлевой, по крайней мере) своеобразное "визирование" документа. Теоретически именно Кочубей, человек амбициозный и не утративший, как мы знаем, свою энергию даже 20 годами позже, мог стать одним из главных вдохновителей всей этой затеи и соответственно рассчитывать на булаву.

Но на формальных выборах имя Кочубея не звучало. Было немного голосов в пользу Борковского; кто-то пишет, что реальным кандидатом считался полтавский полковник Прокоп Левенец. Но подавляющее большинство в силу определённой позиции российского командования "выкрикнуло" Мазепу, который по умолчанию считается автором всей направленной против Самойловича интриги.

Почему Голицын поддержал Мазепу, а не Кочубея или Борковского? Есть мнение, что здесь генеральному есаулу помогла его образованность, которая не могла не импонировать князю Василию. Последний был одним из всего четверых россиян, говоривших на латыни, например, и в определённом смысле ему наверняка было очень одиноко. Но одного этого явно недостаточно. Есть мнение о взятке. Но здесь надо понимать, что Голицын наверняка получил бы "своё" от любого кандидата, а Борковский и Кочубей на тот момент, видимо, были богаче Мазепы, который не так давно обосновался на Левобережье. Могло быть другое: Мазепа как человек пришлый должен был стать более слабым и менее опасным гетманом. Правительство Софьи могло надеяться сделать его своей марионеткой и исключить, наконец, вероятность разных эксцессов.

Но дальше всё пошло, как обычно: новый гетман начал налаживать финансовые потоки в свой карман, возвышать свою родню, укреплять связи с местной "аристократией", пытаться сделать не-фиктивной формулу "гетман обеих сторон Днепра" и вести самостоятельную внешнюю политику. Разница была только в том, что "москали" теперь поддерживали Речь Посполитую не ради войны с Крымом и Турцией, а ради войны со Швецией. Результатом стала очередная гетманская измена или "измена". И Василий Кочубей сел писать очередной сигнал, ещё не зная, к чему это его приведёт.

Tags: Кочубей, Мазепа, Самойлович
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments