Николай Эйхвальд (fon_eichwald) wrote,
Николай Эйхвальд
fon_eichwald

Categories:

Любовь в средние века

В этой заметке я, конечно, не претендую на полное раскрытие темы: очень уж она обширна. Просто изложу некоторые факты, которые нужно принимать к сведению, когда мы рассматриваем сюжеты истории средневековья.




Во-первых, брак никакого отношения к любви не имел. С римских времён и до Высокого Средневековья брак был исключительно гражданским институтом, заключавшимся в высшем сословии с помощью юридических процедур (заключение контракта), а в других сословиях и вообще «по-простому» (вплоть до умыкания невест). Движущей силой всегда был расчёт, и не только у аристократов: завладеть хорошим приданым, укрепить дружбу с другим правителем или вилланом из соседней деревни.

Общеупотребимым церковным таинством брак стал на Западе веках в 12-м – 13-м, а в Византии – на рубеже 13-го и 14-го веков (на Руси примерно тогда же). Но это не вызвало дерационализацию семейных отношений. Христианская церковь имела совершенно определённое мнение на этот счёт: мужчины и женщины создают семьи только для того, чтобы продолжать род человеческий. Заниматься плотской любовью ради получения удовольствия – большой грех (потому противозачаточные средства, если я не ошибаюсь, под запретом у католиков до сих пор); к жене следует относиться с уважением, и не более, поскольку любовь к ней отвлекала бы христианина от главного – любви к Богу. Священники избавлялись от такого соблазна, принося обет безбрачия.



Женились и выходили замуж очень рано: брачный возраст для мужчин наступал в 14 лет, для женщин – в 12, но помолвки заключались ещё раньше, когда жених и невеста были совсем детьми. Таким образом, у молодёжи не было никакой возможности хоть немного поучаствовать в выборе пары – чтобы подобранный родителями вариант был если не привлекательным, то хотя бы терпимым. Правда, члены высокопоставленных семей в любом случае не видели своих невест до свадьбы. Иногда это приводило к очень неприятным казусам, когда выяснялась полная сексуальная несовместимость новобрачных.

Этим, наверное, объясняется тёмная история со второй женитьбой Филиппа-Августа - на Ингеборге Датской, которая после первой же брачной ночи отправилась в заточение, а жених начал поиски новой невесты; московский князь Семён Гордый не смог довести до конца свой второй брак, поскольку ему чудилось, будто жена пахнет мертвечиной; Лешко Чёрный прожил жизнь в вынужденно целомудренном браке с Агриппиной Ростиславной.



Но чаще случалось иначе: мужчина исправно делал жене детей, а для утех находил других женщин, как правило, простого звания. Писателям 19-го века оставалось придумывать романтические истории об Агнессе Сорель, о Бланке Ланчия (матери Манфреда), о прекрасной еврейке Эстер, рожавшей бастардов Казимиру Третьему, и о других подобных персонажах. Не уверен, что в этом контексте стоит говорить о любви: монархам были нужны развлечения, а красивые простолюдинки, конечно, не могли отказать им в этом. Вассалы не видели в этом ничего плохого – до тех пор, пока любовницы и бастарды их сеньоров не оказывались в опасной близости к престолу. А тогда начинались бунты: галицкие бояре сожгли заживо любовницу Ярослава Осмомысла Настасью и заставили своего господина вернуться к жене. Но некоторым бастардам всё-таки удавалось получить престол в порядке исключения. Так пришли к власти Трастамарский дом в Кастилии, Авиза и Браганца в Португалии. Кстати, Елизавета Петровна родилась вне брака, но на престол взошла, а Романовы-Голштейн-Готторпские происходят от её старшей сестры Анны, тоже незаконнорождённой.



Вот женщины в своей личной жизни были намного более ограничены. Это понятно: наследников они должны были рожать именно от мужей. К тому же женщина – виновница грехопадения, «сладкое зло», управляющее миром. От неё требовалось соблюдение единственной заповеди, универсальной для феодальной эпохи: женщина должна была сохранять верность мужу. На той же верности, как ни странно, была основана и куртуазная любовь. У настоящего рыцаря должна быть дама сердца, и в качестве таковой часто выбирали жену сюзерена, делая её объектом платонического обожания. Дама сердца=сеньора; любовь оказывалась разновидностью вассалитета, подобно религии (мы же помним, как умирающий Роланд вручал перчатку Богу, своему верховному сюзерену). Мужу дамы не о чем было беспокоиться: поклонники его жены сохраняли верность и ему, ничего не требуя от любимой. Всё, что получил от королевы Гвиневры Ланселот (если верить куртуазной версии сюжета), - один-единственный поцелуй. И тот был подарен ему после принесения вассальной присяги.



Правда, были у этого сюжета и другие версии. Некоторые пишут, что доблестного рыцаря застали в постели с женой его короля, из-за чего Ланселоту пришлось перебить кучу народа. Изольда тоже была замужем – за королём Марком, но всё же полюбила Тристана и отдалась ему. Для автора романа эта любовь безусловно греховна, и она приводит героев к ужасному концу, но важно отметить, что они ни в чём не виноваты: случайно выпили приворотное зелье, предназначавшееся для Изольды и Марка, и с тех пор ничего не могли с собой поделать. Несчастный случай, если можно так выразиться.



Таковы два главных сюжета средневековой литературы о любви: Тристан и Изольда, Ланселот и Гвиневра. Оба о любви замужней женщины и вассала её мужа. Тема опасная, в каком бы душеспасительном ключе она ни раскрывалась, к тому же с 13-го века женщины высшего и третьего сословий всё активнее читали книги. Если верить Данте, именно история о жене Артура спровоцировала начало преступной любовной связи между Паоло Малатеста и женой его брата Франческой («В досужий час читали мы однажды// О Ланчелоте сладостный рассказ»). В результате старший из братьев Малатеста стал Каином… А Данте, встретив два бесплотных духа в соответствующем круге ада, горюет не только о страшной судьбе двух влюблённых, но и о том, что понесённое ими наказание вполне заслуженно.



Бывали и другие примеры пагубного влияния романов на умы. Любовь двух нормандских дворян к невесткам французского короля Филиппа Красивого не нашла своего певца, но стала, как говорят, дальним поводом к Столетней войне. Ну да Бог с ним.

Сам Данте, кстати, любил свою Беатриче во вполне средневековом духе: «гений чистой красоты», полурелигиозный символ, бесплотное существо, место которого в раю, а не на земле. Там он её и поместил, рядом с Иисусом Христом; а на земле у Данте была жена, Джемма Донати, и по крайней мере трое детей.

Вывод понятен: о любви люди средневековья могли почитать в книгах, коли были грамотны, а жизнь шла своим чередом - отдельно от высоких чувств. И шла неплохо. По крайней мере, человечество не вымерло, а это уже дорогого стоит).
Tags: любовь в средние века
Subscribe

  • Художник и самаритянки

    Несколько картин от самого экстравагантного автопортретиста Польши. В зависимости от настроения он изображал себя так: "Тобиаш и парки"…

  • Об аллегориях

    "Полония" Для Яцека Мальчевского любовь к родине вполне может быть изображена в виде любви мужчины к женщине. Вот и на этой картине…

  • Сочельник в Сибири

    На этой картине Мальчевского ссыльные поляки встречают Рождество. Кстати, после подавления восстания 1863 - 1864 годов жителям Царства…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments

  • Художник и самаритянки

    Несколько картин от самого экстравагантного автопортретиста Польши. В зависимости от настроения он изображал себя так: "Тобиаш и парки"…

  • Об аллегориях

    "Полония" Для Яцека Мальчевского любовь к родине вполне может быть изображена в виде любви мужчины к женщине. Вот и на этой картине…

  • Сочельник в Сибири

    На этой картине Мальчевского ссыльные поляки встречают Рождество. Кстати, после подавления восстания 1863 - 1864 годов жителям Царства…