Николай Эйхвальд (fon_eichwald) wrote,
Николай Эйхвальд
fon_eichwald

Category:

Сказ о том, как король Владислав женился




Владислав Ваза должен бы быть известен в русской истории не меньше, чем в польской. Он ведь был московским царём между Василием Шуйским и Михаилом Романовым (а то и наряду с последним), и большая часть страны с готовностью признала его в этом качестве. Историография последующих эпох предпочитала стыдливо умалчивать об этом факте. До конца жизни Владислав носил три монарших титула, реальное обладание которыми сделало бы его самым сильным государем Европы. Но сейчас не об этом. Сейчас речь о матримониальных обстоятельствах короля Речи Посполитой, царя Московского и короля Шведского.


Здесь всё сложилось непросто. Начиная с отроческих лет Владислав был занят – московскими делами, войной с турками, традиционным для польского аристократа европейским турне, войной со Швецией, потом выборами в короли и опять войной на Востоке. В результате поиски подходящей невесты он начал, будучи тридцати восьми лет от роду. Иные его ровесники уже думали, за кого выдавать своих дочерей… Было здесь и ещё одно обстоятельство. Шла Тридцатилетняя война, и большая часть европейских монархов должна была занять место в одной из коалиций. Польские короли дистанцировались от прямого участия в конфликте, но при этом старались использовать в своих целях постоянно меняющуюся обстановку. Династическое родство не могло быть аргументом: Владислав Четвёртый был родным племянником императора Фердинанда Второго, начавшего войну, и двоюродным братом Филиппа Четвёртого Испанского, но и Людовик Тринадцатый был женат на его двоюродной сестре. А «северный лев», Густав-Адольф Шведский, вообще принадлежал к тому же дому Ваза, приходясь Владиславу двоюродным дядей.

Вначале Владислав думал породниться с протестантскими державами. Он подошёл к делу как добрый католик: отправил посольство к папе Урбану Восьмому для того, чтобы задать единственный вопрос. Разрешит ли папа католическому королю брак с протестантской принцессой? Урбан ответил однозначным отказом (конец 1633 года). Владислав обиделся и всё-таки начал наводить справки у Карла Первого Стюарта. При английском дворе тогда обреталась племянница Карла, дочь чешского «зимнего короля» Фридриха Пфальцского, Елизавета. Польский посол Александр Пржипковский должен был навести справки насчёт этого варианта, а заодно насчёт английской помощи в строительстве Польшей флота на Балтике. Портрета этой принцессы я не нашёл, потому выложу портрет её матери, Елизаветы Английской:



Но обстановка изменилась: протестантская часть польской знати не поддержала планы Владислава по продолжению войны со шведами, и он отказался от идеи брака с еретичкой. Возник новый вариант – женитьба на подданной, Анне Вишневецкой, сестре знаменитого «князя Ярёмы». Она была католичкой, и этот брак обеспечил бы королю союз с одним из самых могущественных семейств страны. Но прочим магнатам это не было нужно, и сейм запретил королю этот брак.


Раина Могилянка, мать Анны Вишневецкой. Княжна вышла замуж за Зигмунда Фирлея, и портрет её не найти - не королева всё-таки.

Остался вариант, дважды испытанный отцом Владислава: жениться на австриячке. Император Фердинанд Второй предложил своему польскому кузену руку дочери, Цецилии Ренаты, а в придачу два силезских княжества, приданое матери и мачехи Владислава (оно не было отдано вовремя) и сто тысяч злотых. В 1637 году 42-летний король женился. Брак продлился всего семь лет. Королева подарила мужу сына, Сигизмунда Казимира, но, будучи опять беременной, стала жертвой несчастного случая. Король взял её с собой на охоту в литовские леса, собаки подняли из берлоги двух медведей, и королева, испугавшись, ударилась животом о сани. Через неделю она родила мёртвого ребёнка, а на следующий день умерла и сама.



Король очень горевал. Но Тридцатилетняя война продолжалась, и поэтому к польскому двору съехались послы всех великих держав, чтобы предложить королю новую кандидатуру. Действовать старались наверняка. Посол императора привёз портреты сразу 16 принцесс. Посол короля Франции предложил пять кандидатур. Сам Владислав, немного утешившись, задумал жениться на своей шведской кузине, королеве Христине. Она была единственной дочерью Густава-Адольфа, так что этот брак мог бы прекратить распри между двумя ветвями династии, длившиеся уже полвека . Но состояться он не мог: шведы не потерпели бы короля-католика, а Христина не имела никакой склонности к замужеству.



Владислав решил выбрать одну из француженок. Габсбурги явно проигрывали войну, и он в эти годы активно их шантажировал, чтобы решить свою силезскую проблему. А выбор, предложенный правительством Мазарини, был достаточно широк. Список был таким:

1. Анна-Мария-Луиза Орлеанская, принцесса Монпансье, внучка Генриха Четвёртого. Она уже успела отказать одному двоюродному брату – будущему Карлу Второму Английскому, а позже рассчитывала выйти за другого – Людовика Четырнадцатого. «Великая мадемуазель» слишком скомпрометировала себя во время Фронды и так и осталась без венценосного мужа.



2. Анну-Женевьеву Конде называют в этом перечне. Не знаю, в чём дело: она уже была замужем за герцогом де Лонгвиль, хотя в 1644 году супруги уже жили раздельно. Её младший брат тогда ещё не стал «Великим Конде», а сама она ещё не стала любовницей Арамиса (только в фантазии Дюма, конечно). Сын герцогини Лонгвиль, кстати, был претендентом на польский престол после отречения последнего Вазы.



3. Мария де Конде. Вполне заштатная принцесса из той же ветви французского королевского дома. Сказать о ней нечего.

4. Мария Лотарингская. Внучка ещё двух героев Дюма – Генриха де Гиза, «Меченого», и герцога де Жуайёз из «Сорока пяти». Она замуж так и не вышла.



5. И, наконец, Мария-Луиза Неверская из дома Гонзага. По матери она была внучкой герцога Майеннского из Лотарингского дома, по отцу принадлежала к одному из знатнейших княжеских домов Италии. Кардинал Ришелье не позволял ей выходить замуж, и она достигла уже вполне зрелого возраста – 33 лет. Тем не менее, на ней король Владислав и остановился.



Обсуждая будущий брак короля, некоторые делегаты сейма высказали свои опасения. Дело в том, что пятидесятилетний король уже страдал от подагры и почечной болезни, к тому же был крайне тучен. «Сможет ли он осуществить брак?» - беспокоилась шляхта. Маршалок сейма объявил: как раз из-за этих сомнений король и выбрал из всех невест самую старшую. Это изрядно развеселило собравшихся.



Будущая королева была привезена из Франции морем, посольством, в котором состояли воевода познаньский Кшиштоф Опалинский и епископ Вармии Вацлав Лещинский (Париж, кстати, был шокирован продемонстрированной ими азиатской роскошью). Король не смог встретить невесту в Гданьске из-за обострения своих болезней, и она ехала в Варшаву всю зиму. Во время торжественной встречи супругов была чётко обозначена ещё одна подоплёка этого брака. Ежи Оссолинский, самый прославленный оратор эпохи, в приветственном слове сказал Марии-Луизе так: «Корона польская окружит новым блеском сиятельный род твой, в котором дрожит последняя капля Палеологов, с твёрдой надеждой, при помощи божьей, возрождения их былого могущества». Ведь Гонзаги стали наследниками Монферратской ветви Палеологов и, значит, имели гипотетические права на Константинополь. С турками-то Владислав и собирался воевать.

Но жить королю оставалось совсем недолго. Несмотря на болезни, он готовился к войне (в том числе и тратя на подготовку женино приданое), только шляхта и магнаты были против. Владислав искал копромисса с сеймами, чтобы не настроить аристократию против себя. Ведь ему нужно было передать престол подраставшему сыну. А тот умер семилетним, и это стало последней неудачей умирающего короля.

Кстати, Марию-Луизу в Польше называли Людовикой: имя Мария, по мнению поляков, приличествовало носить только Богоматери. Она не только намного пережила своего мужа, но ещё и вышла замуж во второй раз – за Яна-Казимира, бывшего представителем старшего брата на парижском обручении. Унаследовал и престол, и жену – что может быть логичнее?

Tags: 17-й век, Ваза, Владислав Четвёртый
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Роберт Брюс вне закона

    Посмотрел. И не уверен, что снимать это стоило. Чёрный Дуглас хорош, а Брюс нехорош совсем; грязевая битва при Лаудон-Хилле получилась очень…

  • Моя семья: лагеря и расстрелы

    День памяти жертв политических репрессий был вчера, но написать об этом никогда не поздно. Странную вещь обнаружил я. Где бы в соцсетях ни заходила…

  • Опять о "Пуританах". И о декабристах.

    На днях мне приходилось писать об одном романе Вальтера Скотта, повлиявшем на "Тараса Бульбу" Гоголя. Интересно, что "Пуритане" (вернее, "Шотландские…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

Recent Posts from This Journal

  • Роберт Брюс вне закона

    Посмотрел. И не уверен, что снимать это стоило. Чёрный Дуглас хорош, а Брюс нехорош совсем; грязевая битва при Лаудон-Хилле получилась очень…

  • Моя семья: лагеря и расстрелы

    День памяти жертв политических репрессий был вчера, но написать об этом никогда не поздно. Странную вещь обнаружил я. Где бы в соцсетях ни заходила…

  • Опять о "Пуританах". И о декабристах.

    На днях мне приходилось писать об одном романе Вальтера Скотта, повлиявшем на "Тараса Бульбу" Гоголя. Интересно, что "Пуритане" (вернее, "Шотландские…