Николай Эйхвальд (fon_eichwald) wrote,
Николай Эйхвальд
fon_eichwald

Category:

Генрих Валуа: король-беглец


Портрет Анри Валуа, герцога Анжуйского, написанный около 1570 года или Жаном Декуром, или Франсуа Клуэ.

В первых главах «Графини де Монсоро» есть один очень занятный эпизод: молодая чета Сен-Люков перепугала короля Генриха Третьего, выдав свои голоса за глас Божий. Но король подсунул разгневанному "верховному существу" своего шута, а тот признался за своего господина в разных интересных вещах. В том, что обольстил принцессу Конде, например. И в том, что нагло обокрал поляков: «Они выбрали меня королем, а я в одну прекрасную ночь удрал, прихватив с собой все коронные драгоценности».

(Начало здесь: http://fon-eichwald.livejournal.com/7325.html).



Случай уникальный в истории монархической Европы: я не припомню, чтобы ещё когда-нибудь король бежал от своих подданных, остававшихся верными ему. Видно, совсем не понравилась Генриху польская жизнь…



Мария де Конде (урождённая принцесса Клевская), портрет кисти Франсуа Клуэ.


Вообще-то проблемы начались сразу. Французы въехали в пределы Речи Посполитой в феврале 1574 года, так что сразу были неприятно удивлены польскими морозами, а заодно – убожеством и нищетой пейзажа и грубостью местных нравов, показавшихся им мужицкими и азиатскими одновременно. Поляки в свою очередь сочли, что французы слишком женоподобны и злоупотребляют парфюмерией и драгоценностями.

Новый король и великий князь ещё и скучал по принцессе Конде (той самой) и думал над тем, долго ли ещё проживёт его старший брат Карл. Подданные добавляли ему забот: во время коронации, состоявшейся в Вавельском замке 21 февраля, Ян Фирлей прервал церемонию, потребовав от короля тут же, на месте, подтвердить Пакты и Артикулы. «Поклянись, король, ты обещал!» И Генриху пришлось подчиниться.

Изначально шляхта относилась к Генриху очень хорошо: он имел репутацию храброго воина и ловеласа. Но мнение начало меняться сразу после встречи: король оказался слишком типичным французом, чтобы нравиться своим подданным. Появились и конкретные причины для охлаждения: 25 февраля произошла стычка между Зборовскими и Тенчинскими, и один из Зборовских зарубил какого-то шляхтича. Так это изобразил Матейко:



Король назначил Зборовскому мягкое наказание, чтобы ни с кем не ссориться, но этим только восстановил против себя обе стороны конфликта. А 28-го февраля в Кракове произошёл большой пожар, в организации которого обвинили, как водится, иноземцев.

В этой ситуации Генрих предпочёл уединиться и жалеть себя, сравнивая свою судьбу с судьбой невестки – Марии Шотландской, которой тоже пришлось оставить изящный французский двор ради чужбины, населённой неотёсанными мужланами. Они даже лишили свою королеву престола, и Генрих теперь опасался того же. В хорошенькую ситуацию попал бы он, потеряв и Польшу, и Францию, которой, случись что с Карлом, завладеет младший брат – Франциск…

Созванный сейм король предпочитал игнорировать; на особенно энергичные запросы депутатов французы отвечали, что его величество принял слабительное. А ночами к королю водили проституток (так говорили сплетники).

Немного развлекло Генриха крымское посольство. Хан предлагал отряд своей конницы в помощь против Москвы (пишут про 200 тысяч, но это врут, конечно), и король ответил на это предложение благосклонно. У него созрел новый план: отправиться по провинциям своего государства с инспекцией, необходимой для возобновления Ливонской войны. Таким образом он избавлялся наконец от назойливых сеймовых депутатов и мог побыть вдалеке от принцессы Анны – 48-летней сестры покойного Сигизмунда-Августа, на которой ему следовало жениться. Перспектива такого брака не понравилась бы ему в любом случае, к тому же Генрих оставил во Франции принцессу Конде, которой регулярно писал из Польши пылкие письма (говорят, даже кровью).


Анна Ягеллонка. Рисунок Матейко.

Но поездка так и не состоялась. В мае были получены известия об ухудшении здоровья Карла Девятого. С этого момента Генрих безвыездно жил в Кракове, на крайнем юго-западе страны – как можно ближе к родине. 17 июня он получил письмо от императора, в котором сообщалось, что французский трон опустел; а ещё через час прибыл посланник его матери, проделавший путь от Парижа за 17 дней.

Королева Екатерина ждала старшего из оставшихся в живых сыновей. Она писала: «Никоим образом не откладывайте ваш отъезд из Польши и позаботьтесь, дабы поляки не возжелали задержать вас, доколе у них всё не устроится, и не делайте этого, ибо мы в вас весьма нуждаемся… Если бы вы могли там, где пребываете ныне, оставить некоего человека, способного к управлению, и сделать так, чтобы оное королевство Польское осталось бы за вами или за вашим братом, я весьма желала бы этого, и было бы им сказано, что будет послан к ним либо брат ваш, либо второй ребёнок, что у вас родится, а тем временем дабы правили они у себя сами, всегда выбирая француза, ради обеспечения того, что они делают, и полагаю, что они будут этим весьма довольны, ибо останутся сами себе королями до той поры, пока буду избирать того, кого направите к ним вы; и сколь бы они ни были бедны, хорошо быть королём двух великих королевств, одного весьма богатого, другого же весьма обширного и благородного».

Конечно, хорошо, тут не поспоришь. Валуа были заинтересованы в сохранении династической связи с Польшей, поскольку тогда они могли окружить своих старых врагов Габсбургов с двух сторон. А уходя из Польши, они с высокой долей вероятности оставили бы её именно Австрийскому дому - прогабсбургская партия в среде шляхты была очень сильна.

Но и полякам нужно было оставить именно этого короля. Люблинской унии было всего пять лет, Генрих был первым монархом, избранным уже после неё, и новое бескоролевье стало бы угрозой недавно достигнутому единству. Литва вполне могла выбрать себе в князья "московита" и начать кровавую распрю за возвращение Волыни и Киевщины, а Корона терять эти земли не хотела. Поэтому польские сословия очень озаботились в связи с грустными новостями из Парижа. В тот же день к королю отправилась депутация, чтобы узнать, каковы его намерения. Шляхта и духовенство соглашались с тем, что французский престол должен занимать Генрих; но править Францией следовало из Кракова, поскольку Польша - более обширное и благородное королевство.

Генрих с этим согласился - на словах. Он прекрасно понимал, что Франция уйдёт из его рук, стоит только чуть задержаться у поляков. Король отправил нескольких своих придворных во Францию с какой-то якобы неотложной миссией, поручив им самую важную часть своего архива, а своё тайное отбытие назначил уже на следующий день. Он дал вельможам Короны пир, ночью оставил их пьяными и бежал из Кракова.

Город французы покинули по подземному ходу. На лице короля была чёрная повязка из тех, какие носят люди, изуродованные шрамами, а в поклаже были драгоценности польской короны, предусмотрительно захваченные с собой. Очутившись в лесу, беглецы моментально заблудились, но им посчастливилось наткнуться на дом дровосека. Бедняге приставили кинжал к горлу и заставили показать дорогу в сторону Силезии.


Бегство Хенрика Валезы. Картина Артура Гроттгера


Граница была совсем недалеко, но поляки той же ночью поняли, что случилось. Ян Тенчинский с татарской сотней бросился догонять монарха, настиг его ещё на польской земле, но Генрих смог убедить Тенчинского, что уезжает всего на несколько месяцев, поскольку ситуация во Франции того требует. Сам король, видимо, прекрасно понимал, что лжёт: если удастся сохранить Польшу, находясь на дистанции - хорошо, а если нет - пусть выбирают себе другого короля. На этом и закончили. Генрих направился в Вену и дальше, на родину, а в Речи Посполитой начиналось новое бескоролевье.

Tags: 16-й век, Генрих Валуа
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments