Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Я родился ровно тридцать пять лет назад

На рассвете. В районной больнице. Когда за окном шли снег и время.

Тридцать пять лет - это очень долго. Казалось бы, за последние лет двадцать я совсем не изменился, - разве что поумнел, - но всё равно пора оглянуться и посмотреть: что же произошло и что же накопилось за всё это время? И понять: почти ничего нет. Ни дома, ни жены с персидскими глазами, ни благодарных потомков; из имущества - только библиотека и тетради с генеалогическими таблицами. Очень много тетрадей и очень много таблиц. Из написанного - только одна маленькая книжка, вышедшая в сибирском городе, четверть тиража которой всё-таки купили какие-то люди (семьдесят их было). Ещё вот этот блог. Кажется, я стал главным матейкологом Рунета, и это, наверное, хорошо. Для меня хорошо; как для Матейко - не знаю. Но сейчас не об этом.

День рождения, да. Голос Сары Коннор, вино в кружке с рождественской надписью, шоколадка. "Чёрный благородный", если перевести с местного языка. Будем праздновать.

Ваше здоровье!

Спасибо за всё.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Об исторических романах





        "...Когда-то ведь приходилось ехать торопливо, в строгом 
военном строе, навстречу битвам или стычкам, когда не знаешь, на
жизнь или на смерть идешь, и весь содрогаешься в предчувствии неминуемого, 
но одновременно грудь твоя наполняется гордостью, ведь ты рыцарь, у тебя
твердая рука, и плечи наливаются тяжелой силой, и глаз твой зорко
выслеживает орду на Черном шляху,  и изготовился ты прикрыть собой и всю эту
землю, и людей на ней, женщин, малых детей, немощных стариков, и все живое и
растущее. Видел тогда целые села без мужчин,  забранных в  ясырь, побитых,
порубанных, видел бесчисленное множество вдов, девчат на выданье, которые
никогда не будут выданы замуж, прежде времени стал понимать женскую тоску
неутолимую и испытал любовь затаенную, краденую, греховную. Шли тогда без
передышки, не останавливаясь, шли днем и ночью, если вечером вступали в
какое-нибудь село или местечко, то ночью шли дальше, и молодые вдовы
выходили нам навстречу на белые стежки в левадах и в берегах и провожали
молча, с глубокой тревогой в очах, только лица их белели, будто стежки, и мы
целовали эти лица, а потом мчались дальше, не спросив имени, - и ни слова
молвленого, ни вздоха, ни воспоминания. Сколько живет Украина, - полно в ней
вдов, так, будто записано в книгах высших навеки быть ей вдовьей землей.
Жестокая жизнь!




Collapse )




Иллюстрации к самой прекрасной из всех германофобских книг

Эта книга, автор которой немцев просто ненавидит, - одна из любимых книг моей, и не только моей, ранней юности. Найти в сети иллюстрации к ней оказалось не так просто. Пришлось потратить определённое количество времени. Некоторые картинки не очень велики, но что делать? В общем, наслаждайтесь:
Collapse )

"Казнь, неслыханная по лютости своей и коварству", или Как умер сын Тараса Бульбы

ostap_s_kazn

Гоголь, использовавший восстание Острянина как прообраз для похода Тараса Бульбы на Украину, как мы помним, не захотел "смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волоса". Грубый и свирепый век, "беспорядок и дерзкая воля государственных магнатов" были, по его мнению, причиной крайней жестокости казней, которым предали восставших казаков, несмотря на попытки противодействия со стороны короля (а это был, получается, Владислав Четвёртый) и наиболее просвещённых вельмож. Но подробный рассказ об этих казнях всё-таки сохранился:

Collapse )

Судьба лучшей датской писательницы 17-го века

Живи эта дама позже, её можно было бы назвать датской Натальей Долгоруковой ввиду явного сходства судеб. Но получается как раз наоборот: это Наталья Борисовна имела предшественницу на другом берегу Балтики, хотя наверняка никогда о ней не слышала.

wLMxBWz66Hc

Collapse )

Серебряные орлы и прочее

Мы живём в подсознательной уверенности, будто русская культура - нечто настолько высокое, что всё, достойное прочтения, или написано на русском языке, или на него переведено. Но  реальность постоянно нас поправляет. Возьмём, например, польский исторический роман. Сенкевича и Пруса читали все - а у Тадеуша Парницкого на русском вышли всего два романа из добрых двух десятков. "Аэций, последний римлянин" обрывается внезапно для несведущего читателя (каким в своё время был и я) на описании разгрома франков. Это потом я узнал, что у Парницкого есть ещё книга "Смерть Аэция", в которой, как видно, описано не только это достойное сожаления событие, но и "Битва народов", и понял, что в обозримом будущем мне это не прочесть. А второй роман, доступный русскому читателю - "Серебряные орлы", об империи и Польше в самом начале 11-го века.

Есть вот такой любопытный график. Горизонталь - год написания книги, вертикаль - время действия:
Collapse )

10 книг, сформировавших моё мировроззрение (как-то так)

Мировоззрение - это очень громкое слово, и формировалось то, что мы этим словом называем, не только и не столько за счёт книг, но всё же.

1.
image002

К сожалению, не помню, эта ли была обложка. Всё-таки прочёл я эту книгу в 4 года - чуть ли не сразу после того, как научился читать. Прекрасно запомнил дикие ощущения от чтения. Ведь я не знал тогда об истории абсолютно ничего! Представляете? Ни-че-го, буквально. Если бы Колумб знал, что приплыл на новый материк, у него были бы те же ощущения.Лучше всего мне запомнились рассказы о трескавшейся от жары земле Междуречья, о Саламине, о взятии Карфагена, о раздумьях Цезаря на северном берегу Рубикона (его, мол, ждала позорная казнь в случае неудачи, и на той же странице был "Умирающий раб"), о том, как германцы двинулись завоёвывать Рим. Да, ещё я был уверен после чтения, что Александр не только завоевал Персию, но и проиграл Риму решающую войну (его личность из-за этого показалась мне совсем уж трагической). И про поседевшего в боях римского полководца, не видевшего ничего более страшного, чем атака македонской фаланги, я тоже прочёл здесь. Имя его я узнал лет через тринадцать.
Collapse )

"О-о-о, Маздак!"

"...Солнце прорвало белый туман, обнажив долину. И сразу вспыхнуло оно тысячекратно в глаза ромеям, хоть и встало за их спиной. Белым евфратским песком для сияния были начищены персидские шлемы, щиты, наплечья, даже колокольчики на сбруе. Только посредине -- там, где "Сердце Войны", - темнел неподвижный прямоугольник. Пятьдесят кованых башен стояли впритык друг к другу, и холодные капли тумана скатывались с брони на гладкие серые туши. Щитками были сейчас прикрыты глаза боевых слонов. Прислужники обходили их, скармливая намоченный в воде хлеб...

  Collapse )

Как (не) надо писать национальную историю

"История Англии для юных читателей" Диккенса (того самого) - очень интересное чтение, даже если читатель не совсем юн. Вот как я, например. Лёгкое и эффектное описание разных исторических сюжетов доставляет много удовольствия. Правда, и вопросы возникают постоянно. Где-то Диккенс не очень компетентен: например, рассказывая о временах Мортимера, он называет Эдмунда Кентского стариком, причём два раза называет, так что тут нет случайной ошибки. То есть Диккенс не знал, что граф Эдмунд прожил всего 28 лет.

10112781_1

Но встречаются и казусы иного рода. Берём, например, первую главу - "Древняя Англия и римляне". "Древняя Англия" - это, конечно, нехорошо, но сейчас не об этом. Вот приплыл в Британию Цезарь; вождь бриттов Кассивелаун сражался с римлянами отважно, но, "поскольку другие вожди завидовали ему и беспрестанно ссорились и с ним и между собой, Кассивелаун решил отступиться и предложил Цезарю мир. Тот поспешил изъявить согласие и быстренько унес ноги с остатками своих кораблей и войска". С остатками. Ладно, идём дальше.

При Клавдии римляне опять появляются на острове и разбивают войско Каратака, хотя то и билось крайне храбро. Дальше - рассказ о каратаковом благородстве и величии; потом - "но бритты не смирились. Они восставали вновь и вновь" и т.п. (следует рассказ о Боудикке). Следующий потрясающий абзац приведу полностью:

Collapse )

Высокое родство полковницы Володыевской

Родословные литературных персонажей - очень интересный жанр. Встречаются таковые, как давно мной замечено, только у хороших писателей - вот у Сенкевича, например. Один из его любимых персонажей, полковник Володыевский, женился на вполне родовитой особе. Слово панне Маковецкой, жене стольника лытычёвского:

" – У Дрогоёвской сенаторы в роду. Наши окраинные каштеляны на краковских непохожи, есть среди них и такие, о коих в Речи Посполитой никто и не слыхивал, но тот, кому хоть раз довелось посидеть в каштелянском кресле, непременно передаст свою осанку и потомству. Ну, а если о родословной говорить, Езёрковская на первом месте.

   – Извольте! Извольте! Я и сам старинного королевского рода Масагетов, и потому страх как люблю про чужую родословную послушать.

Collapse )